НА ПЯТЕРКУ ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ ПО ПРАВУ, ЭКОНОМИКЕ

Готовые работы по экономике. Заказать раб. т. 8-9000-4567-91

Главная » Статьи » Освоение Северного Урала Монография Чудиновских В.А. 2000 г.

Богословский горный округ в конце XVIII—первой половине XIX в. Источники и методы формирования кадров рабочей силы для заводов север. Урала

Глава вторая. Богословский горный округ в конце XVIII—первой половине XIX в.

2.3 Источники и методы формирования кадров рабочей силы для заводов северного Урала (часть 1)

Наемному труду в изучении проблемы генезиса капитализма отводится в советской литературе исключительно важное место, так как, по указанию В. И. Ленина, «в вопросе о развитии капитализма едва ли не наибольшее значение имеет степень распространения наемного труда»[i].

В настоящее время уже многое сделано для выяснения социальной сущности и удельного веса наемного труда в горнозаводской промышленности России дореформенного периода [ii]. Однако до сих пор, в силу недостаточной изученности, многие аспекты этого сложного социально-экономического явления вызывают споры. По-видимому, назрела необходимость комплексного исследования указанной проблемы на материалах отдельных горнозаводских центров страны. Это обеспечит, на наш взгляд, более аргументированный подход к решению дискуссионных вопросов, позволит не на «примерчиках», а на основе широкого источниковедческого анализа сформулировать те или иные положения.

Задачей данной статьи и является выявление на материалах Богословского горного округа сущности и роли вольнонаемного труда в процессе формирования рабочей силы в период разложения и кризиса феодальной системы в России.

При определении характера наемного труда мануфактурной стадии развития промышленности следует учитывать состояние изученности данного вопроса. В литературе наемный труд, широко распространившийся в России в период формирования капиталистического уклада, оценивается с различных позиций. А. М. Панкратова, например, по этому поводу высказывалась вполне определенно: «До отмены крепостного права и вольнонаемные рабочие не были по существу свободными людьми»[iii].

С иных позиций рассматривает данный вопрос Н. М. Дружинин. По его мнению, разорившиеся мещане, бессрочно отпускные солдаты и государственные крестьяне, вышедшие из состава общин, «могли считаться производителями, вполне располагавшими личной свободой» 4. Заслуживает внимания вывод В. Я. Кривоногова, внесшего большой вклад в изучение данной проблемы. «Главное состоит в том,— писал он,— что в дореформенное время процессы развития системы наемного труда не венчали здания капитализма, а лишь подтачивали феодальную систему хозяйства»5.

Бесспорно, что денежные задатки и другие формы принуждения создавали предпосылки для роста кабальных отношений, искажавших природу вольнонаемного труда. Но от этого подобный труд ни в коем случае не становился крепостным, он приобретал лишь некоторые чужеродные качества. Такое сочетание старого и нового было вполне характерно для мануфактурной стадии промышленности. Наем работников, писал В. И. Ленин, «никогда не достигает в мануфактуре той законченности и чистоты, которая свойственна фабрике» 6.

В 60—80-х гг. XVIII в. на Северном Урале возник новый крупный промышленный центр. Металлургические заводы, построенные предприимчивым верхотурским купцом М. М. Походяшиным, по своей мощности не имели себе равных. В 1762— 1790 гг. они выплавили более 1 млн. пудов чистой меди, что намного превышало производительность всех казенных заводов вместе взятых7. Успех обеспечили не только богатейшие сырьевые источники, íî и передовые по тем временам способы формирования горнозаводских рабочих. Вольный наем, проявлявшийся в формах соответствующих стадии разложения феодализма, занял здесь господствующее положение8.

В связи с переходом Богословских заводов в казенное ведомство (1791) методы комплектования рабочей силы в значительной степени меняют свой характер. Однако на первых порах, как бы по инерции, все шло по-старому. Наемный труд здесь по-прежнему занимал главенствующее положение как на заводских, так и вспомогательных работах9.

Унаследованы были также и установившиеся принципы организации вольного найма. Казенное ведомство лишь подвергло их детальной регламентации. Общее положение о найме было разработано уже к апрелю 1792 г. и сводилось к следующему: «Наем людей производить впредь до предписания чрез посланных по выбору и одобрения лучших служащих при заводах людей, которые, будучи в пристойных и выгодных для того местах, договариваются с людьми, желающими в работы, при сельских заседателях и волостных старостах по их поручительствам и одобрениям. Кто и в каком месте, сколько и с какими условиями людей нанял о том каждый из них обязан присылать в заводское начальство имянную ведомость, а оное от себя посылает в надлежащем месте требования о немедленной высылке тех нанявшихся людей на заводы»10.

Примечательно, что о денежных задатках здесь не упоминалось. А без них привлечь работников, живущих в сотнях верст от заводов, никакими уговорами и обещаниями было невозможно. Поэтому правление банка, одобрив упомянутое положение, приняло во внимание также и записку горного начальника М. Н. Попова, в которой о денежном авансе говорилось как о само собой разумеющемся11.

Окончательный вариант положения об организации найма и представлении задатков был принят в сентябре 1793 г. В нем, в частности, говорилось, что задатки должны были выдаваться «в число подушного платежа за каждого работника от 10 до 25 руб. с обязательством нижнего земского суда в действительной оных заработке и возвращении денег в случае чьего побега или смерти»12, причем заводские конторы в выдачу задатков не вмешивались. Эта обязанность целиком возлагалась на заводскую администрацию, которая должна была посылать как деньги, так и людей следующим образом: назначив на должность комиссионеров 2—3-х человек «испытанной верности», горный начальник давал распоряжение о выдаче им необходимого количества денег и наставления «как при найме рабочих в раздаче задатков поступать должно». К наставлениям прилагались книги «за шнуром и печатью», в которые комиссионеры обязаны были вносить сведения о полученных суммах и выдачах аванса. После этого горный начальник оповещал местные власти о прибытии комиссионеров и требовал содействия в организации найма13.

Раскроем содержание комиссионерских наставлений, в которых оговаривался порядок найма. Подряд рабочих должен был совершаться в тесном контакте с местными органами. Только с «мирского согласия» и после одобрения волостного старосты комиссионеры могли начать авансирование. Однако деньги выдавались не нанимающимся, а старостам, которые и обязывались, таким образом, немедленно высылать подряженных рабочих на заводы. Окончив наем, комиссионеры представляли в заводоуправление книги и давали «во всем верный отчет». Все документы, сопровождавшие процесс найма (одобрения, расписки, паспорта), должны были «яко залог» храниться в заводских конторах14.

Введение этих правил означало не что иное, как попытку приспособить вольный наем к существующим феодальным отношениям и поставить его под контроль местной администрации и горного ведомства. Отныне нарочные, посылаемые заводоуправлением в близлежащие селения, обязаны были при найме соблюдать «приказные обряды», которые, по мнению президента Берг-коллегии М. Ф. Соймонова, стали вскоре «тягостными» для нанимающихся15. Особенно неприемлемой, как показала практика, была процедура получения «мирского согласия» и «увольнительных писем» или паспортов. Несостоятельным оказался и «обряд» выдачи денежных авансов не самим подряжающимся, а волостным старостам.

При составлении инструкции о найме, таким образом, совершенно игнорировалось стихийное стремление отходников к установлению свободных отношений с заводскими властями. Это привело фактически к полной обструкции предложенного порядка вербовки рабочей силы. И, хотя в дальнейшем указанные положения дополнялись и частично видоизменялись16, на практике они не соблюдались ни заводской, ни губернской администрацией, а тем более нанимающимися.

Документы этого времени свидетельствуют, что деятельность комиссионеров в окрестных городах и уездах, как правило, не давала ощутимых результатов. В их успех, например, не верил горный начальник Я. С. Качка, доносивший в конце 1796 г., что для найма работников, хотя и посланы в различные округи нарочные, «желаемых успехов не предвидится»17.

Трудности в найме работников все возрастали. В 1798 г. канцелярия Главного заводов правления доносила, что вольноприходящих крестьян «совсем иногда при заводах не находится или, забирая задатки, уходят, так что и отыскать не могут к сущему ущербу заводского интереса»18.

Крестьян нелегко стало привлекать даже большими задатками. Объяснение этому явлению попытался дать М. Ф. Соймонов. Сравнивая казенную систему найма с методами походяшинских приказчиков, он писал, что с переходом заводов в казну прекратились раздачи подарков во время найма, а долги стали скрупулезно учитываться и жестоко взыскиваться. Поэтому жители близлежащих городов и деревень, «не видя прежних для них выгод, потеряли охоту приходить на заводы»19.

К этому следует добавить, что вербовка работников сдерживалась чрезмерной регламентацией условий найма, ограничивавших свободу передвижения отходников. Крестьянин, заключивший договор и исполнивший все формальности с получением задатка и паспорта, оказывался под надзором местной администрации, обязанной в этом случае обеспечить явку подрядившегося, а при самовольной отлучке—сыск и возврат его на заводы. Поэтому крестьяне в своей массе не выполняли этих кабальных условий и уходили на заработки без паспортов20.

Однако на это явное нарушение инструкции горное начальство, как видно, не обращало внимания. Испытывая крайний недостаток в рабочей силе, оно вынуждено было не только принимать таких крестьян, но и выдавать аванс непосредственно им в руки. С этого момента горное ведомство входило в непримиримый конфликт с гражданскими властями, терявшими контроль над суммами, которые по положению должны были идти в счет уплаты податей и недоимок. В одном из рапортов Пермского губернского правления (1797) на это прямо указывалось: «Приходящие в работу без паспортов люди приемлются и производятся выдачи денег без всякого о состоянии рассмотрения и от начальств со стороны крестьян одобрениев и таковые самовольно отлучающиеся от своих селениев крестьяне, пользуясь слабыми выдачами денег, и не видя бдительнейшего над ними со стороны заводских начальников присмотра, не имея о состоянии своем попечения, получаемые из казны деньги не радят сохранить для платежа государственных податей, и не только первые выдачи не обрабатывают, а закабаливаются впредь и тратят на свои прихоти, а по сим обстоятельствам не приносят не только себе пользы, накопляют долги и совокупно умножают государственную недоимку»21.

Уходя на заработки без оформления паспортов, крестьяне сразу же устраняли все неудобства. Односельчане освобождались при этом от ответственности за недоимщиков, а местные власти не только не преследовали беглецов с заводов, но и прилагали все усилия, чтобы возвратить их на прежние места жительства. Бесконечный поток требований заводоуправления о возвращении этих беглецов просто игнорировался на местах. Более того, там открыто выражалось недовольство по поводу того, что горное ведомство затевало бессмысленную переписку о самовольно отлучившихся, «затрудняясь само и прочие судебные места, отвлекая от нужных дел, также затрудняет»22.

Непримиримые противоречия между горными и губернскими властями порождали любопытную ситуацию: рабочие-отходники получали способ уклоняться и от заводских работ, и от уплаты податей. Этот нехитрый способ описан в указанном рапорте Пермского губернского правления. «Когда крестьянам выданы бывают слабо в руки деньги, то они немедленно оные измотав, и к продолжению работы не оставят на сущую надобность, а потом за задаток изленясь с работы бегают, и коль скоро появятся в дом и с них потребуют в селении начальники подать, та они и паки в завод бегут, от чего в сих побегах время много тратится праздно, и чрез потеряние сего разоряются и казне неплатежом причиняют убыток»23.

Описывая это явление, правление предостерегало, что «ежели таковое распоряжение еще Банковское заводоначальство будет продолжать, то нравы чердынских крестьян вяще расстроятся, и сильно может вкорениться в них своеволие и чрез сие великое количество дойдет до сущего разорения, сбор подати и доимки совершенно остановиться может... потому, что сих бегающих людей замыкается великое количество» 24.

Чтобы предотвратить массовое разорение и отрыв крестьян от земли и общины, губернские власти настойчиво требовали от вышестоящих инстанций заставить заводоуправление уважать установленные «на случай найма в работы людей» правила, а беспаспортных, с заводов «всех собрав, выслать за караулом». Понимая, что взимать долги по податям с беглецов невозможно, ибо они «неточию разорены, но доведены до сущего несостояния», губернское начальство предлагало взыскать их с тех, кто «таковую законом непозволенную задачу произвел, и без всякого попечения казенный капитал в ненадежные руки роздал»25, т.е. всю ответственность возложить на заводоуправление, которое должно было, по мнению гражданских властей, возмещать указанные убытки. В приеме на заводы беспаспортных людей и их «непорядочной обзадаче» гражданские власти видели главное зло и требовали его устранить.

На иных позициях стояло и совсем иные цели преследовало горное ведомство. Руководствуясь не фискальными, а производственными интересами и испытывая крайнюю нужду в рабочей силе, оно не только принимало беспаспортных, но всеми силами  стремилось удержать их при заводах. Горное начальство открыто попирало сложную процедуру оформления паспортов и «письменных видов». Горный начальник Я. С. Качка, например, был твердо убежден, «что при заводском действии не столько нужны бумажные обряды, как его успешность»26. Успех производства, по его мнению, неизбежно пострадает, если являющихся отходников отсылать в волости за паспортами, так как «на сне должно будет употребить время более, нежели сколько могут они в работах обращаться»27.

В своем конфликте с гражданской администрацией горное ведомство, несмотря на неоднократные предписания воздерживаться от приема беспаспортных, отнюдь не следовало оборонительной тактике. Высшие инстанции вынуждены были реагировать, о чем уже упоминалось, на многочисленные представления, обвинявшие земские суды в игнорировании указа о сыске и высылке беглых отходников, не отработавших задатки28. Кроме того, была предпринята попытка легализовать прием беспаспортных на заводы, которая едва не увенчалась успехом. При постоянной нехватке рабочих наплыв разного рода вольноприходящих и беглых воспринимался заводоуправлением весьма благосклонно. Тем более, что высшее горное начальство на нарушения инструкции о найме фактически смотрело сквозь пальцы. Это видно, например, из письма начальника канцелярии Главного заводов правления А. С. Ярцева. «Уже тремя указами,— писал он,— Берг-коллегия велит беспаспортных там не держать и не нанимать и высылать, и если в точности ее указам следовать, то надобно будет те заводы совсем остановить, ибо они беспаспортными людьми и заведены были, а без того б и существовать не могли»29.

В интересах производства необходимо было во что бы то ни стало добиться ликвидации искусственных запретов в распространении вольнонаемного труда. И выход как будто был найден. Заводоуправление в 1796 г. внесло предложение не считать вольноприходящих на заводы беспаспортными на том основании, что «они не иначе какие, как известных казенных селениев крестьяне, а только что им паспортов не дают». А чтобы губернские власти не находились в неведении, заводоуправление изъявило готовность своевременно оповещать о них присутственные места30. Решение вопроса казалось настолько убедительным, что, не дожидаясь одобрения, конторам Богословских заводов было дано указание начать прием вольнонаемных и «для исходатайствования им указных пашпортов рапортовать»31.

А между тем это предложение скрупулезно изучалось в различных инстанциях. Экспедиция по горным Банковским заводам, например, нашла его «заслуживающим уважения» и представила правлению банка ходатайство о позволении принимать «таковых вольноприходящих в заводы на время работников, которые по причине отдаленности селений их от земских и волостных судов видов о свободности их не получили»32. Аналогичное ходатайство было послано в Берг-коллегию канцелярией Главного заводов правления. В нем также особо оговаривалась необходимость «известных, хотя и без паспортов, людей на одни только те заводы принимать и селить, из настоящей за работы им платы, дабы умножить при них работающих людей»33.

Однако указа, разрешающего прием беспаспортных крестьян-отходников, даже в качестве исключения, так и не было издаíî34. Правительство, стоящее на страже феодально-крепостнических порядков, не могло допустить развития свободных капиталистических отношений, одним из признаков которых был вольный наем. Тем не менее вплоть до конца XVIII в. в Богословском округе значительный объем работ производился по-прежнему, как и во времена Походяшиных, наемными работниками, несмотря на все попытки «упорядочить» процесс найма, привести его в соответствие с нормами феодально-крепостнического строя.

До сих пор речь шла лишь о вольнонаемных, временно работающих на заводах. Следует остановиться также на характеристике наемных, поселившихся со своими семьями в пределах округа. Таких вольно поселившихся к 1796 г. насчитывалось 1996 душ мужского пола, из них работников и подростков, привлекаемых к труду—119935.  По данным 1798 г. количество ревизских душ сократилось до 1791 душ мужского пола, но зато число работников и подростков возросло до 126236. Все они, как это видно из табл. 22, были выходцами из разных городов и уездов и принадлежали к различным сословным группам.

Таблица 22

Социальный состав и численность вольнонаемных рабочих, поселившихся на Богословских заводах (1798)*

 

Город и окружающие местности

Крестьяне

Мещане

Ямщики

Люди разного

звания**

Итого

Верхотурье

174

231

245

3

653

Ирбит

5

-

-

-

5

Камышлов

1

-

-

-

1

Кай

 4

14

-

-

18

Соликамск

52

162

-

-

214

Тобольск

17

10

25

1

53

Туринск

4

-

2

-

6

Тюмень

-

1

-

-

1

Устюг

2

3

-

-

5

Устьсысольск

-

1

-

3

4

Чердынь

92

208

-

-

300

Ялуторовск

2

-

-

-

2

Всего

353                  630

272

7                    1262

* ÖÃÀÄÀ, ô. 271, îï. 1, ä. 2711, л. 255-256.

** В эту категорию включены 3 вогула из Верхотурья.

 

 

 


[i] Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 3, с. 581.

[ii]  См.: Кривоногов В. Я. Советские историки о наемном труде па Урале (конец XVIII в.—до 1861 г.).—В кн.: Вопросы советской историографии Урала. Свердловск, 1967

[iii] Панкратова А. М. Волнения рабочих в крепостной России первой половины XIX века: Вступ. статья.— В кн.: Рабочее движение в России в XIX веке. М., 1955. т. 1, ч. 1, с. 100.

4 Дружинин Н. М. К вопросу о генезисе капитализма в России.—В кн.: Изв. Сев.Кавк. науч. центра высш. школы, 1974, вып. 1, с. 5.

5 Кривоногов В. Я. Советские историки о наемном труде..., с. 42.

6 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 3, с. 435.

 

Категория: Освоение Северного Урала Монография Чудиновских В.А. 2000 г. | Добавил: Admin (11.10.2015)
Просмотров: 304 | Теги: павда, Краснотурьинск, XVIII век, первая половина XIX века, Карпинск, рабочая сила, формирование, тура, североуральск, северный урал | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Четверг, 24.10.2019, 07:52
Приветствую Вас Гость

Форма входа

Категории раздела

Дипломные работы [156]
Готовые дипломные работы по экономическим дисциплинам
Отчеты по практике [48]
Готовые отчеты по практике по экономике
Бизнес-планы [7]
Готовые бизнес-планы по экономике
Курсовые работы [23]
Тесты и вопросы к госам [3]
Статьи, информация [2]
Статьи,материалы, общая информация
Освоение Северного Урала Монография Чудиновских В.А. 2000 г. [17]
История городов Карпинск, Североуральск, Краснотурьинск, пос. Павда
Учебные пособия и материалы [1]

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
статистика Яндекс.Метрика